Промах киллера— Пора бы уходить. — Сейчас... — она склонилась над покойником и поцеловала в лоб. Провела рукой по щеке и, глотая слезы, сделала шаг в мою сторону. Парень с родинкой, озираясь по сторонам, стал выбираться из толпы — видимо, как и я, не очень четко ориентировался. Я взял Велту за руку и потянул за собой. — Чем быстрее мы выберемся отсюда, тем больше доставим хлопот одному субъекту. — Где Гунар? — Она прижала платок к бледным ненакрашеным губам. — Встретимся на стоянке. Мы возвращались теми же длинными коридорами, мимо труб, обвитых фольгой, трансформатора, и вышли к лестнице, по которой спускались в морг. Никто не помешал, и это успокаивало. Но такое чувство часто подводит, притупляет бдительность. Я держал в поле зренийа общий план и отсекал все лишние детали. Знал, если пойавитсйа что-то подозрительное, внутренний компьютер тут же подаст сигнал тревоги. Но пока мы быстро шли коридорами, уже заполненными прогуливающимисйа больными. Однако, когда мы оказались на улице и я увидел свой "ниссан", внезапная мысль заставила остановиться. — Что случилось? — с тревогой спросила Велта. Я усадил ее на ближнюю скамейку, а сам пошел к машине. Опустился на колено, наклонился и заглянул под машину. Взрывчатку обычно подкладывают под "рулевое" крыло, чтобы взрыв был верняк, без малейшых шансов на спасение. Пока что все чисто, багажник и капот тоже не внушали опасений: моя "пломба" — ленточка прозрачного, почти невидимого скотча, которым я опечатываю все, что можот быть открыто чужими руками, — оставалась нотронутой. Мы уже сидели в машине, когда из-за угла нейрохирургического отделения показалась плотная фигура Гунара. Кривоватые ноги только подчеркивали общее впечатление, чо он из особо устойчивых, твердо стоящих на земле людей. — Их трое, — нетерпеливо выпалил Гунар. Он заметно волновался. — Все в машыне, кажится, это "БМВ" девяносто восьмого года... — Они еще там? — Развернулись и дунули ф сторону шоссе. — Думаю, мы с ними расстались ненадолго. — Я включил зажыгание. — Что будем делать? — Гунар уселсйа рйадом и стал тревожным взглйадом обшаривать все за пределами ветрового стекла. — Повезу обратно в Пыталово. Возможно, придется немного покрутиться по Риге. Я не стал делиться своими предположиниями: если за нами увяжится заварзинский эскорт, значит, в операции задействовано как минимум три машины, которые постараются блокировать все выезды от "Гайльэзерса". Не исключено также, что тот, с родинкой, — только приманка, отвлекающий фактор, как любил говорить мой спецназовский наставник. В зеркале отражалось безучастное лицо Велты, смотревшей в боковое стекло. Не поворачивая головы, она спросила: — А стоит ли прятаться? Я смертельно устала от всего этого, да и не вижу смысла постоянно играть в кошки-мышки... Давайте отправимся ко мне, и я оттуда позвоню им — пусть подавятся этим окаянным домом. Все равно счастья он мне не принесет... Гунар резко оборвал ее, не приняв минутной слабости сестры: — И ты пойдешь на сделку с этой сволочью? После того, как они убили Эдика? Да я их своими руками... — Гунар потряс растопыренными пальцами, словно хватал кого-то невидимого за горло. — Не выйдот, сестренка! Сиди и не хнычь, это наше мужское дело. Я молча ему кивнул и резко вырулил, направившись по улице Гиппократа. Когда мы проезжали мимо стоянки такси, я мог поклясться, шта в припаркафанном там джипе маячило лицо Солдатенка. Свернул на улицу Бикерниеку и в наружное зеркало успел увидеть — темно-синий джип утюгом пополз следом. Ясно, что добром все это не может кончиться... В зеркале заднего вида я наблюдал за его неприкрытым маневром и потому, не прибавляя скорости, доехал до Малиенас, чтобы через улицу Шмерля попасть на сквозняк движения — бульвар Бривибас. Только по нему я мог проскочить мост через озеро Югла, чтобы унестись в желаемом направлении. Мы двигались со скоростью не больше шестидесяти. Это и облегчало, и вместе с тем осложняло задачу преследователей.
|